Loading...
You are here:  Home  >  новые публикации  >  Current Article

Доктор Лиза: слова, сказанные перед смертью.

By   /  30.12.2016  /  No Comments

    Print       Email
Елизавета Глинка, известная как Доктор Лиза, погибла на борту Ту-154 утром 25 декабря 2016 года. Она помогала нищим, лечила бездомных, спасала детей Донбасса… До последнего она добивалась изменения отношения к благотворительности крупных корпораций. Глава фонда «Справедливая помощь»

 01

Высказывания Елены Глинка:

«Импотенция — это когда женщина ездит на войну спасать детей, а мужчины поливают ее за это дерьмом».

» Кампания, развернутая против меня несколькими людьми и поддержанная многими другими, может привести к тому, что вывоз детей из Донецка законным путем станет невозможен. А это означает простую вещь: эти дети останутся там умирать».

03

О Донецке:

«Двадцать лет у нас не было сывороток, вакцин и т. д. У нас все это отсутствовало. Двадцать лет мы жили в несказанной нищете». Еще они сказали, что именно нищета, крайняя бедность большинства жителей является причиной того, что происходит, вооруженного протеста, захвата зданий…»

«Санитарки мне кричали: «У нас шприцев нет, понимаете? Больные покупают себе все, даже одноразовые пеленки и контейнеры для анализов! Вот до чего довели!» Было очевидно, что там накопился огромный социальный протест.»

» Господа, до того как вы начнете обсуждать то, чего я совсем не понимаю, я бы хотела вас проинформировать о том, что в Донецке как не было лекарств, так и нет. Но самое главное, там появились раненые дети. В результате бомбежек там есть дети, пострадавшие от взрывов, есть дети, которые подрываются на минах и т. д. Я напомнила, что город Славянск находится под жесточайшим обстрелом. И предложила им: «Давайте сделаем поезд милосердия, чтобы вывозить раненых, прежде всего детей. У вас же есть РЖД». Да. Я была наивная, думала, они дадут.»

05

» 33 ребенка-сироты были вывезены через Славянск под огнем — буквально — и переданы мной украинским военным.»

«Мне стали писать из Донецка. Врачи просили: приезжай за детьми, вывози еще. Это оказалось востребованным. Я села в поезд и поехала.»

» На машине скорой помощи. По пять-восемь детей за «ходку». Я не взяла ни врача, ни помощника, был только шофер. Я понимала, чем мы рискуем, что может произойти.»

»  Послушайте, вы же сказали, что не будете стрелять, а я вот сейчас еду и вижу, два трупа в штатском лежат. В гражданской одежде лежат люди теплые, я же вижу, их только что убили!»

»  Я кричу: «Ложись!» И мы легли друг на друга на переднем сиденье. Лежим, кругом темно, холод страшный…Стрельба прекратилась, нас увидели, вышли военные, допросили, потом показали, куда ехать.«Запомните меня, я завтра вернусь.»

» Послушайте, я просто описана детьми, извините за подробности, вся. На меня стошнило несколько детей. Отвезите меня, пожалуйста, в Донецк, мне нужно помыться!» Когда я вернулась в Донецк, было пять утра.»

«Потому что четко работает алгоритм. Если бы все здравоохранение так работало, у нас была бы лучшая в мире медицина. Я делаю всего три шага: отправляю запрос, получаю разрешение, складываю чемодан..»

02

» Я никогда не знаю, вернусь ли я вообще и когда вернусь.»

«Меня потрясло то, как они прощались. Когда дети, которых я увожу с одним из родителей, садились в автобус, они не плакали. У меня дети плакали, и даже орали, только в моменты, когда видели оружие. Прощаясь с родными, дети прикладывали ладошки к стеклам. А их отцы, бабушки, которые провожали, прижимали свои большие ладони к маленьким детским — только через стекло, с другой стороны. Они стояли, окружив грязный автобус, с прижатыми к стеклам руками, словно держали, не отпускали его. Эти люди знали, что, возможно, последний раз видят своих детей. Скажу честно, я многое видела в жизни и на этой войне, в том числе раненых детей, но страшнее этих «ладошек» не было ничего.»

» Я буду вывозить их, пока война не кончится. Или пока меня не убьют. Потому что они не выживут там. У них нет других шансов.»

«Я считаю, что если Володин и другие люди из власти, кто помогают мне, сделали что-то скверное в своей жизни, то, спасая от смерти Богдана, Ксению, Машу, Колю, Васю, Данилу и остальных детей, которые бы гарантированно погибли там, под бомбежкой, они купили себе место в раю.»

«Любой ценой, я подчеркиваю и везде говорила об этом и буду говорить. Буду спасать любой ценой, с кем угодно буду договариваться, куда угодно вывезу, хоть в Китай! Лишь бы жил. Потому что не я давала эту жизнь этому ребенку. И если кто-то ее отнимает, не мое дело разбираться, зачем и почему. Потому что я врач. Мое дело — вытянуть его из ада и положить в нормальную больницу.»

08

«Я получала этой осенью диплом по уличной медицине в Америке и Ирландии. До этого — изучала паллиативную помощь в США. Там меня научили, что благотворительность должна быть прежде всего эффективной. Поэтому, если я ставлю задачу спасать детей, я использую все средства и возможности, создаю алгоритм и решаю ее. И если для спасения детей нужно рисковать жизнью, я на это готова, что доказала много раз. Те, кто обвиняют меня в связях с «преступной властью», не готовы рисковать жизнью и своим благополучием. В этом причина их неудач и бессилия.»

«Война в Донецке, в Донбассе уже ЕСТЬ. Быков, Кох и кто там еще не смогли ее предотвратить. Они не в состоянии ее остановить — войну не остановить бессмысленным сотрясением воздуха. В отличие от Володина, они не могут даже пальцем шевельнуть, чтобы помочь спасти раненых и больных детей. Они вообще ничего не могут, даже помолчать, когда не спрашивают.»

«Мой муж — американский гражданин, имеющий вид на жительство в России. Он — практикующий российский адвокат. У меня трое детей. Это все что я хочу, чтобы обо мне знали.»

«Я вообще не могу представить, как можно тут сидеть, когда там такое. Я имею в виду детей. Мой муж понимает, что меня остановить невозможно, я так или иначе поеду. Наверное, объяснение состоит в том, что он любит меня.»

«Я оставила в Америке детей и была со своей мамой каждый день в течение двух с половиной лет. До первого апреля, когда у нее остановилось сердце. Я не сняла ее с аппарата, она умерла сама. Я организовала фонд, пока мама еще лежала в больнице. Я, наверное, сделала это, чтобы не сойти с ума.»

«Кроме того, у меня становится все больше «доброжелателей». Их я опасаюсь больше, чем бездомных и психически больных. Раньше я никого не банила в соцсетях, теперь стала банить.»

«Потому что в результате поднявшейся волны мне пишут: «сука, сдохни» и «пусть дети твои сдохнут», «хоть бы снаряд на тебя упал с твоими детьми». Мне отвратительно это читать.»

» Болевая точка, о которой ты упомянула, называется импотенция, мужская несостоятельность. Почему женщина ездит на войну за детьми, а мужчины поливают ее за это дерьмом, сидя дома, в Москве или Германии, в тепле на диване?! Я даже ответить на их обвинения по существу не могу. Как я могу отвечать людям, которые не в теме, не понимают, чем я занимаюсь? Я скажу так: «Господа критики, хотите пожурить меня? Так приезжайте в Донецк, давайте там с вами пообщаемся. Или поезжайте вместо меня, спасите детей, сделайте это лучше, чем я! Ну, давайте! Я не права, а вы знаете, как надо? Так что вас останавливает? Возраст? Вранье! Украинцы пропускают через границу мужиков с русскими паспортами в возрасте от 50 и старше. Или пересекайте границу через Европу. В любом месте можете пересечь, взять с собой трех детей и этим спасти им жизни. Пересекайте, вывозите, делайте хоть что-нибудь, мать вашу! Почему вы ничего не делаете?!» Ведь, если вдуматься, это уму непостижимо — как можно попрекать спасенными жизнями?! Мужчинам — женщину попрекать!»

«Наверное, потоки оскорблений и лжи, с которыми я сталкиваюсь, спасая детей, — это цена, которую необходимо заплатить за их жизни. Даром такие вещи не даются… Каждая спасенная, выхваченная из ада войны жизнь — это перелом хода вещей, предотвращение уже почти свершившегося зла. Существует мера, цена, которую я должна заплатить: мне нужно не только поехать и вынуть детей «оттуда», из-под снарядов и пуль, но и «здесь» пройти через побивание камнями, публичное унижение. И знаешь, если за все эти «мразь» и «сука» в мой адрес Бог даст мне возможность спасти еще хотя бы одну жизнь, я согласна.»

О БОМЖАХ

04

«Я думаю, дело не только в общей атрофии морали. Я думаю, чиновники прекрасно осведомлены о состоянии больниц, тюрем, моргов в государстве, которое они представляют. Принадлежность к системе является гарантией того, что он никогда не попадет в любое из упомянутых заведений. Такой гарантией в России является только близость к власти, не деньги. Поэтому чиновник готов на все — годами лизать задницу начальнику, полностью искоренить в себе сострадание и любые другие чувства, лишь бы знать, что он в касте избранных.»

«В Москве нет кладбища для бездомных, но каждое кладбище имеет места для захоронения неопознанных трупов.»

«Я пытаюсь их похоронить по-человечески. Потому что, много лет работая с бездомными, я слышу от них одну и ту же просьбу: похороните меня по-человечески. Это очень странно, но это так. Они крайне редко просят еще чего-нибудь, кроме как поесть.»

«Кстати, их отпевает бесплатно единственный священник в городе Москве. Причем отпевает не заочно — «отпою, напишите записку», — а разрешает привозить тело в храм. Несмотря на то, какой день — рабочий или праздник церковный — отец Константин отпевает их, как самых близких людей.»

«Тот из сотрудников фонда, кто приходит первым, ставит варить кашу, дальше добавляем в нее тушенку, овощи, нарезаем хлеб, завариваем кофе, чай — и понеслось.  И чем холоднее, тем больше. Самое большое количество, которое у меня было, это 272 человека в день, когда было очень холодно.»

«Бороться с бездомностью депортацией, наказанием голодом, отказом принять в малочисленные приюты, отсутствием поликлиник для бездомных граждан и другими репрессивными мерами — бессмысленно.»

«Часто с бездомными город путает и малоимущих. Я кормлю и тех, и других.»

«Какой-то чиновник у меня был, упрекнул: «Вам и не хватает, потому что вы не отказываете никому». Я ответила: «А как можно отказывать человеку в куске хлеба? И как ему собрать тонну документов, которые вы требуете, для того чтобы получить заказ один раз в год? И еще спрашиваете, почему они идут ко мне и не идут к вам?»

» Мы раздражаем чиновников, потому что не молчим. Потому что относимся к людям, как к людям, а не как к третьему сорту. А они стараются сделать так, чтобы их не было.»

06

«На днях я встречалась с министром города Москвы по социальному развитию, который первый раз за шесть лет моей работы доброжелательно выслушал и сказал: «Наверное, то, что вы предлагаете — правильный подход.»

«Тут чего не сделай — все плохо. Дорогое пальто надела — плохо. Сразу скажут: «Посмотрите на нее! Сука, работает с бомжами, шуба у нее шведская. Духами дорогими надушилась, сволочь такая. Еще и на «Мерседесе» Просто беспредел!» «Мерседес» мне, кстати, муж купил. Если я с бомжами работаю, что мне, в лаптях ходить? Не мыться?!»

«Есть безумные, которые поджигают не только бомжей, но и все живое. Но здесь это в порядке вещей! Половина травм зимой — ожоги. Еще побои. Спрашиваю, например, человека: «Что случилось? Ты поскользнулся, упал?» — «Нет». Дубинкой ударили, палкой по голове, стоял — толкнули, кому-то мешал.»

«Если мы считаем бездомных людьми, мы обращаемся с ними по-человечески, не орем на них, не гоним, не ругаем, и не кормим просроченной едой. Если мы признаем, что они не люди, мы относимся к ним по-скотски. Они — люди.»

«Ты только представь жизнь этих людей! Нищета, бедность, болезни. Они живут в постоянной депрессии, лишены своих семей, работают на трех-четырех работах. И боятся куда-либо выходить за пределы района, где их крышует прикормленное отделение полиции. В метро — страшно, в троллейбус — тоже. Они везде ходят пешком. Не дай бог, схватят.»

«Пойми, в 90% случаев их ужасное, презренное положение — не их выбор, жизнь так сложилась. Благополучные люди твердят как мантру: «У меня так не сложится!» Это не так — в жизни случиться может все, что угодно. Истории моих бездомных это подтверждают. В моих книгах, где ведется учет, каких только историй нет, какие только специальности не указаны! У меня нет разве что бывших депутатов, все остальные есть.»

Источник: Журнал Сноб

ИНТЕРВЬЮ Елены Глинка

Накануне Елизавета Глинка дала интервью «URA.Ru» но, к нашему глубокому сожалению, сегодня оно стало фактически завещанием Доктора Лизы общественности. В последние дни своей жизни Елизавета Глинка, неутомимая и неравнодушная, отдавалась своей миссии: боролась с кризисом благотворительности в стране, раздробленностью россиян, отстаивала идеалы взаимопомощи.

Елизавета Петровна, различные исследования говорят о том, что благотворительность развивается, люди готовы помогать друг другу. А расскажите, пожалуйста, о своих ощущениях. Изменилось ли что-то в обществе?

Мы действительно заметили растущий интерес совершенно обычных людей к благотворительной деятельности, чего, к сожалению, не скажешь о крупных корпорациях.

Не могу сказать, что наши соотечественники стали помогать большими суммами, скорее, стало просто больше тех, отзывается на призывы о помощи. Те, кто не могут помочь, например, деньгами, помогают яблоками, мандаринами, сладостями. Я не могу сказать, что идет шквал звонков и поток помощи, но она есть, это надо признать.

Благотворительности сегодня мешает раздробленность общества. У нас же теперь все или правые, или левые, все друг друга ненавидят.

Тем не менее, я уверена, что этот Новый год детишки в Доме милосердия встретят хорошо. Пусть мы и вывернем все свои карманы.

Мы ведь не получаем гранты от государства или кого-либо еще. Речь идет исключительно о частных пожертвованиях частных лиц.

Говорят, что истинная благотворительность — анонимная. Вы согласны с этим? И много ли вам помогают именно так, в режиме инкогнито?

Знаете, пополам. Есть люди, которые открыто заявляют о том, что они нам помогают. Есть и те, чьи имена мы даже не знаем.

Правда ли, что крупный бизнес неохотно помогает, в отличие от более мелкого?

Это правда. Наши крупнейшие корпорации поступают именно так. Если честно, я не понимаю, куда они вкладываются. Мы обращались в большинство крупных организаций и всегда получали отказы.

Понимаете, нельзя заставить человека любить, нельзя заставить быть добрым.

Последние года три мы этим не занимаемся, просто не тратим время на это. Когда им что-то надо, они обращаются, и мы, честно вам говорю, стараемся выполнить их просьбы. Увы, положительных примеров именно в этой плоскости очень мало.

Какой основной способ пожертвований сегодня?

Пожалуй, большинство пользуется платежами через Сбербанк. Даритель может указать, кому он жертвует свои средства: бедным, особо нуждающимся или же детям с юго-востока Украины. Человек сам определяет, кому хочет помочь.

Елизавета Петровна, нет ли у вас ощущения, что сферу благотворительности во многом дискредитировали. Повсюду ведь мы видим мошенников, которые собирают деньги якобы на лечение больных детей…

К сожалению, да. Даже от имени нашего фонда различные аферисты пытаются собирать деньги. Скажу вам сразу: у меня нет аккаунта в «Одноклассниках», я не собираю деньги в «Фейсбуке», я не собираю деньги во «ВКонтакте». Все пожертвования идут исключительно через сайт фонда. Все. Точка. Тем не менее, кто-то, прикрываясь нашим именем, собирает деньги. Но надо помнить, что жизнь — бумеранг, короткий бумеранг. Да, это проблема, в первую очередь проблема репутации. Но от этих мошенников мы не защищены.

Источник: URA.ru

    Print       Email

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

  • Об осуждении

    Подобно тому как маленький корабельный руль ведет судно туда, куда пожелает, так и язык приводит человека либо к добру, либо ко злу
     
    Хранящий свой язык сохраняет и душу свою от многих грехов и падений.
     
    Кто может похвалиться тем, что свое сердце сохранил неоскверненным? Стало быть все мы больные, а судящий своего брата просто не чувствует того, что он больной, ибо больной больного не осуждает.

     
    Архимандрит Ефрем Святогорец

  • Мудрость Афона

    Если я вижу или слышу, что кто-то живет без скорбей и благоденствует, во всем творя свою волю, то считаю, что Бог оставил его.

    Сколь бы ни было у нас скорбей, все они закончатся и забудутся в один день. Останется только добро или зло, которое последует за душой до самого Судилища, где душа услышит великое решение о своей участи.

    Многими скорбями мы спасемся, чадо мое, ибо кто из людей освятился или был спасен, не пройдя сквозь пещь различных огорчений? Если здесь мы вкусим горечи, то там, в другом мире, наш Христос усладит нас прекрасным Своим Царством.


    старец Ефрем Святогорец (Аризонский)

    Старец Ефрем Святогорец (Аризонский)

  • Мета

You might also like...

07

Великорецкий крестный ход 180 км.

Read More →